Луна нам теперь знакома неплохо

Неоткрытая планета - Борис Ляпунов

луна нам теперь знакома неплохо

Пэйринг и персонажи: Амбар/Маттео, Луна/Матео, - фоном решил не менять, хотя Симон Валенте тоже неплохо звучит единственное что пронеслось в мыслях Луны, ладно шучу не единственное - Зачем?! Что теперь будет? Я увижу сны всех людей с кем я знакома - я сказала это с. Луна — это естественный спутник Земли, обращённый к нам всегда одной стороной. Видать, Луна не знакома с ней, а жаль, потому что любой профессиональный фотограф подтвердит этот феномен. .. Теперь всё ясно)))) Ну а вообще пост неплохо написан, кое-что из того, что знает любой человек. Гостиница нам знакомая, теперь она «Асторией» называется, и номер Тарковского. Да и Марине неплохо было бы с Тарковским поработать. .. поскольку на Луну в прошлом году первыми высадились американцы. Кому не знакома эта детская идея — вот возьму и дойду, дошагаю до этой черты!.

Визбор сочинил про технолога и про балет, Юрий Визбор! Они просто с ума посходили, эти Мушта и Бондарюк из города Саратова И кто они такие?

Непонятно даже, какого они пола. Нет, этого так оставлять нельзя! Тут мы еще поборемся! Приехал Кохановский — говорит, что они крупно прокололись, приписав Высоцкому чужие песни. В газетах все-таки явные фактические искажения не поощряются. Но страшных последствий не будет, можно спать спокойно Однако не дают спать. Если в прошлый раз Высоцкому чужие песни приписали, то теперь наоборот: Нет, не совсем дураки этим делом занимаются, и автор Р. Лынев с толком цитатки подбирает: Рассказать бы Гоголю про нашу жизнь убогую Вышел из больницы, сыграл Галилея.

Все-таки она вертится, и отречься от себя нас никто не заставит! Утверждение состоялось несмотря на то, что в райкоме товарищ Шабанов говорил режиссеру: Положительного милиционера играть предстоит Золотухину, а Высоцкому достался отрицательный бригадир сплавщиков — ворюга Иван Рябой.

Но роль все равно нравится: Есть заготовка песни с веселыми рифмами, которую он хотел Гарику посвятить: На реке ль, на о-зе-ре — Работал на бульдо-зе-ре, Весь в комбинезоне и в пыли, — Вкалывал я до! Ничего, что она про старателей, допишем про сплавщиков По сюжету Рябой должен добиваться любви местной красавицы Нюрки, а она его изо всех сил будет отвергать и только под конец с отчаяния согласится с ним уехать, а его поймают на краже — ну и прочий социалистический реализм.

Насчет отвергнутой любви у нас опыта, конечно, не хватает: Но — зря, что ли, учили нас мхатовскому перевоплощению! И Таганка еще выплывет, пробьется сквозь штормы. За нами гонится эскадра по пятам, — На море штиль — и не избегнуть встречи!

Но нам сказал спокойно капитан: Не Ленину, а Степакову, есть такой деятель в отделе агитации и пропаганды. Сказали, что нужно адресовать именно. Трудно писать, когда не видишь перед собой человека. Что-то натужное выходит из-под пера. Стал объяснять про приписанные ему чужие песни, но не назовешь же истинных авторов — получится, что на них доносишь. И о блатных песнях приходится какими-то обиняками говорить: Но главное, чтобы результат.

Вот она, Старая площадь, вот подъезд с тяжелыми дверями. Вот к тому окошечку, пожалуйста. Письмо зарегистрировали, выдали квитанцию, записали адрес. И личность в штатском какая-то уже приближается.

А, ладно, пройдусь пешком — полчаса еще до конца перерыва. После репетиции он выходит в обнимку с Таней — и вдруг Люся навстречу.

Куда-то ведь обещал вместе с ней сходить сегодня — и забыл, как назло! Надо наводить порядок в своей жизни. Помочь Люсе с детьми, заработать на квартиру для. Пока для себя одного, а там посмотрим. Шеф хочет прикрыться плащом мировой классики и провести намек на лицемерие советской власти: Но у Мольера нет ничего для выставления наружу, для таганской броскости. Его можно только внутрь разворачивать, в том числе в самого. Кто из нас не бывал Тартюфом, кто не обвинял других за то, в чем сам повинен?

А уж люди нашей профессии Лицедей не может не быть лицемером. Ну и режиссер, извиняюсь. Уже не получается уйти в работу, как в запой. В начале июля у Высоцкого пропадает голос. И не такие ведь перегрузки случались.

Голос — он как человек, не любит бессмысленного напряжения. А Марина собирается в Москву. Сообщила по телефону, что записалась во Французскую компартию, чтобы легче взаимодействовать с советскими конторами.

У них все перевернуто: Студенческая революция там бушует. Ладно, выясним сначала личные отношения, а потом уже с политикой разберемся. Рейс отложили часиков так на пять, а потом шесть часов лету до Красноярска а там еще поездом километров триста, да еще автотранспортом до Выезжего Лога.

А он тем временем думает о том, что через несколько дней предстоит как-то вырваться в Москву. Есть целых два дела — и оба главные. В отделе пропаганды его ласково встречает товарищ Яковлев.

Они просто спутали критику с проработкой. Но и от вас, Владимир Семенович, мы будем ждать ответного шага. Вы человек одаренный, много еще можете сделать для советского искусства. Нужны хорошие песни, искренние, патриотические. Я не специалист, не берусь советовать, может быть, вам стоило бы поработать с нашими ведущими композиторами.

Музыка все-таки не должна быть слишком груба, да и язык надо бы подчистить. Я понимаю, у вас просто нет опыта работы с редактором, вот и проскакивают порой слова-сорняки. Сделайте что-то, чтобы мы могли не кривя душой сказать: Высоцкий пишет советские песни!

И, как говорится, за работу! Ох, трудно будет такой наказ выполнить. Рад бы в рай, да грехи не пускают. Какой выбор у нас имеется? Как бы для смеху, да? Нету выбора на самом деле. В номере уже есть какие-то посторонние, хочется от них отделаться, отделиться.

Он властно обнимает ее, демонстративно не глядя на публику. Кончен бал, гостям пора разъезжаться. Знала бы она, где такая среда располагается!

Это лагерь, да только не пионерский. Мальчики нормальные, не противные, раскованные, в хорошем смысле, не по-советски.

Все время получается не меньше двух Удалось наконец поговорить с глазу на глаз. Прочитал ей, не спел — еще нет мелодии, а именно прочитал начало новой вещи: Рвусь из сил, изо всех сухожилий. Я из логова выгнан вчера, Обложили меня, обложили, Жду — ударит свинец из двухстволки, Зря на ноги свои уповал, На снегу кувыркаются волки: Тот — подранок, а тот — наповал Нет, это совсем еще не готово.

Волка убивают, потому что он не может выйти за развешанные красные флажки Это только полмысли и полпесни А Марина, кажется, понимает его — в смысле поэзии. Что это не просто песенки. И вообще она его заметила, чего раньше не.

Она все-таки еще чего-то хочет от этой жизни, да и он не меньшего желает. Вместе с ней есть шанс прорваться, выйти из замкнутого круга. Времени свободного достаточно для основательных раздумий.

И это все, на что способно оказалось могучее учреждение! И почему это у нас электрики высказываются по вопросам искусства и критики? Эх, зря писал это письмо униженное, зря выслушивал задушевные партийные советы. Они своих же правил не соблюдают, не на равных с нами играют Поверишь им — и окажешься в дураках, как те большевики, что перед расстрелом кричали: А волк — он умным оказался.

Посмотрел желтыми глазами на охотников с ружьями, на флажки — да и сиганул мимо них в лесную чащу: Я из повиновения вышел — За флажки, — жажда жизни сильней!

Только сзади я радостно слышал Удивленные крики людей. Сочинилось в одно мгновенье, когда он сидел за столом под светом гигантской лампочки. Золотухин был выпивши, уже спал. А что утром выяснилось? Оказывается, Валера вчера за бутыль медовухи разрешил местным ребятишкам залечь неподалеку от дома и разглядывать в окне живого Высоцкого!

Что-то чувствовалось такое, когда писал под дулами этих глаз Может быть, и всегда так? Вроде пишешь в одиночестве, а за тобой все время следят — кто по-доброму, а кто и по-злому. Хорошая вещь — припев, помогает вернуть сюжет к началу, к исходной точке. Пока что во всем животном мире лишь один волк чудом смог прорваться, а теперь опять, везде и всегда: Идет охота на волков, идет охота — На серых хищников, матерых и щенков! Кричат охотники, и лают псы до рвоты, Кровь на снегу — и пятна красные флажков.

Подведена большая красная черта под прожитым и сделанным на сегодняшний день. С Золотухиным начали ее на два голоса петь: Протопи ты мне баньку, хозяюшка, — Раскалю я себя, распалю, На полоке, у самого краюшка, Я сомненья в себе истреблю. Мол, у нас на Алтае только так и говорят. А может быть, в Москве говорят иначе? Если бы это было просто стихотворение, предназначенное для печати, то можно было бы без труда поправить: Двадцать восьмого августа Высоцкий с Золотухиным срываются в Красноярск, где полдня проводят в компании художников, а потом летчик Виталий Кононенко берет их в кабину своего самолета.

Высоцкий начинает петь на старте, а заканчивает в Домодедове. Ее очередной отъезд в Париж оказывается, мягко говоря, омраченным. Решили на прощание посидеть у Макса Леона. Приходят они туда с Мариной и видят следующую мизансцену: Ну вот и доигрался. Нехорошее молчание зависает в воздухе, его слегка разряжает Говорухин, не теряющий юмора и присутствия духа.

Режиссеру такие ситуации — полный кайф, пригодится в дальнейшей работе. А все остальные с ролями не очень справляются. Яблочный сок, верность которому Высоцкий хранил так долго, жажду не утоляет.

Он потихоньку начинает в него водку добавлять. Марина пытается удержать, и он мягко ее успокаивает: Разговоры он слышит уже неотчетливо, и вот до него долетает фраза: Эти слова Таня адресует Марине, а та пытается сохранить хладнокровие, чтобы перед Максом все-таки выдержать марку.

Потом почему-то у Марины рвется колье, и жемчуг раскатывается по полу, приходится его собирать. Что происходит наутро — угадать нетрудно. Отоспавшись, он слышит, как вокруг озабоченно говорят о сегодняшнем спектакле. А за столом сидит Марина и ест гречневую кашу. Значит, выдержала, смогла пережить Тут надо было бы поставить строчку многоточий: Да и говорим мы о работе селенологов, исследующих рельеф и недра серебряного шара.

Но жизнь на нем нас, естественно, интересует, потому и зашел о ней разговор. А теперь вернемся к кратерам и хребтам, трещинам и равнинам. Произведут топографическую съемку всей Луны, составят подробные и точные карты. Составлять эти карты, вероятно, начнут еще раньше. Спутники Земли занимаются фотосъемкой земного шара, лунный спутник заснимет Луну.

Борис Ляпунов. Неоткрытая планета

И эти снимки, уже с близких расстояний, помогут составить, возможно, даже до посадки первых кораблей подробные карты всей поверхности неведомого мира. Оба лунных полушария нужно будет посетить селенологам. Но пешком их не обойдешь — и сложно и долго! Инженеры предоставят новую технику в распоряжение космонавтов. Его поведет автоштурман, которому перед отправлением в путь зададут нужный курс. Электродвигатели машины станут питаться током от солнечных батарей. Механические руки соберут пробы пород, автоматическая буровая установка добудет образчики из глубин.

Тотчас приборы произведут анализ, скажут, какие породы в том или ином месте Луны. А в каком — зависит от оператора, который все видит на телеэкране так, будто сам едет на лунном танке. Оператор же сможет находиться Но все же отправить одну лишь машину и предоставить ее самой себе — большой риск. Если она застрянет в расселине, если случится авария, космический рейс самоходки не даст. Зато космонавтам, обживающим наш естественный спутник, пригодится вездеход. Они пошлют его по равнинам, по возвышениям белых лучей, внутрь огромных площадок, ограниченных кратерным кольцом.

Они выручат его из беды, когда застрянут в неровностях гусеницы, отремонтируют, когда откажет какой-нибудь механизм.

Наконец, возможен и пассажирский вариант такой машины с экипажем, чтобы облегчить путешествия по тем местам, где сможет пройти вездеход. Луна еще не достигнута, а проекты лунного транспорта разрабатываются уже. Предложен, например, интересный проект вездехода, в котором люди стали бы совершать длительные вылазки по лунному бездорожью.

луна нам теперь знакома неплохо

Этот вездеход — огромный шар из прочной двухслойной ткани с теплоизоляцией внутри. Ракета доставит его в сложенном виде с Земли. Снаружи на него одет обод — надувная шина. Она столь широка, что легко преодолеет препятствия на пути — трещину, лунку, порог.

Электромоторы заставят катиться, гигантское колесо, увенчанное сверху большим экраном полупроводниковой солнечной батареи. Шар — своего рода лунная станция, только подвижная.

В ней есть все, вплоть до собственной оранжереи-аквариума, где растут питательные водоросли, кстати очищающие воздух, и телевизора И еще несколько вариантов транспорта для Луны было разработано в последние годы. Ведь и бездорожье бывает разным! Вездеходу могут встретиться не только равнины. Наоборот, чаще всего ему придется взбираться по горным кручам, пробираться через хаотические нагромождения камней, через гряды холмов и расселины. Гусеничная же машина — не универсал. Вот почему появилась идея вездехода шагающего, который пройдет там, где наверняка застрянут гусеницы.

Вот почему придумывают вездеходы колесные, которые на огромных шаровых колесах преодолеют препятствия на своем пути. Кроме того, не забывают и про гусеницы, только пристраивают их к ногам, чтобы можно было перешагивать препятствия, непреодолимые для гусеничных машин.

Изобретательской фантазии открывается полный простор. Пока не проложат на Луне ровные дороги, надо создавать такую транспортную технику, которая поможет изучить и освоить все закоулки горной лунной страны. Если сумеют добыть горючее, применят и ракетный кораблик, способный летать в пустоте.

Пилот сможет заставить неподвижно повиснуть машину, чтобы рассмотреть и сфотографировать местность внизу. А может быть, построят и комбинированную машину — ракету-вездеход. Она станет перепрыгивать даже через горы, добираться до самых отдаленных уголков; гусеницы-ноги, либо то и другое вместе, или колеса позволят ездить — когда это возможно — по Луне.

  • Журнальный зал

И чудо-машина с космонавтами поползет, покатится, пустится вприпрыжку среди лунных камней, полетит над ущельями и горами. Космонавты-селенологи начнут разведывать неведомый мир. Их коллегам приходилось с геологическим молотком в руках бродить в глубоководных скафандрах по дну океанов, под километровыми толщами воды. А здесь они, тоже в скафандрах, но защищающих от пустоты, космического холода, метеоритов и излучений, будут взбираться на горы, опускаться в ущелья, тревожить извечный покой скал Маленькие походные буровые установки добудут образцы из-под самой верхней корочки Луны.

Может быть, со временем и более мощные скважины пронижут всю лунную кору. Может быть, чтобы прощупать сейсмическими волнами внутренность лунного шара, устроят искусственный взрыв, как это делают геологи и на Земле. Будут, в конце концов, расставлены условные значки на картах; то, что скрывают там недра, откроется покорителям Луны.

Тогда-то и развернется наступление на глубины этого небесного мира Как ни поразительно зрелище Земли на лунном небе, но перед ним померкнет другая картина — другого мира. Тот же черный-пречерный фон с россыпью звезд. То же пылающее косматое Солнце. То же хаотическое нагромождение скал.

Но чуть ли не полнеба занимает исполинский диск планеты, которая кажется совсем. Он не прикрыт грядами облаков, на нем не увидишь ни резко очерченных материков, ни серо-стальной глади океанов, ни голубых пятен озер, ни ленточек рек. Нет даже гор, поднявшихся и на шаре земном, и на шаре лунном.

Перед нами — ровная песчаная пустыня. Правда, ее красноватый цвет близ полюсов переходит в белый — это, видимо, полярные шапки из снега или льда.

Вглядевшись пристальнее, можно, впрочем, заметить, что она неодинакова всюду. Местами ее прорезают темные линии, сетка которых исчертила весь планетный диск. Линии пересекаются, сходятся, снова идут каждая по своему пути. Внезапно какие-то желтые тучи вздымаются над обширной равниной. Да такая, какую никогда не удается наблюдать на Земле: Не сразу, постепенно перестает бушевать стихия. И снова застывают неподвижно гряды песков, подступившие к границам белых шапок у полюсов.

А очутившись на самой планете, мы тоже удивились бы необычным картинам. Нас поразило бы не только зрелище бесконечной пустыни — вообще говоря, пустынь достаточно и на Земле. Мы любовались бы голубой — не зеленой а может быть, черной — и такая выдвигалась мысль растительностью, отдаленно напоминающей фауну наших высоких гор. Странным показалось бы нам небо. Очень темное, оно подернуто какой-то фиолетовой дымкой. На нем движутся луны — их две, и одна обгоняет другую, бежит столь быстро, что заходит на востоке, а восходит на западе!

И, конечно, нам показался бы суровым климат этой планеты, где холодно, как в земной стратосфере; где очень мало воды; где воздух так разрежен, что им невозможно дышать; где единственные жители — растения вроде наших кустарников, лишайников или мха.

Нет, пожалуй, ни одной другой планеты, которая вызывала бы столь горячие споры, вселяла столько надежд в поисках жизни во Вселенной. Повод дали ее атмосфера, в которой есть кислород, ее полярные шапки, которые содержат все-таки влагу, ее климат, хотя и холодный, но все же такой, в котором кто-то мог бы жить.

Кто же, кроме растений и, быть может, простейших животных? Слишком разрежена атмосфера Марса, слишком холодно и неуютно на нем, слишком велика опасность от метеоритов и излучений. Не спрятались ли они в глубине планеты? Там, под поверхностью, возникли их города. Давно произошло переселение, и потомки когда-то живших марсиан уже никогда не видят фиолетового неба и марсианских лун.

А не искусственные ли это сооружения, не подпочвенные, а небесные города переселившихся именно туда обитателей планеты, уже непригодной дли жизни? Фобос и Деймос — памятники погибшей культуры марсиан. Возможно, мы найдем там и разгадку таинственной Атлантиды. Атланты спаслись от страшной катастрофы, улетев в космических кораблях на Марс.

Жиров, выступавший уже у нас по поводу Атлантиды. Тогда взрыв там будет очень ярким. Но вторжение ли метеоритов вызывало подобные загадочные вспышки? Их видели не. Да и кое-какие другие особенности этой планеты — свойства полярных шапок, таинственный фиолетовый слой, — быть может, необычная атмосфера тому причиной? И Жиров идет. Близок к Марсу астероидный пояс, велика метеорная опасность.

Не создали ли сами марсиане такую защиту и от метеоритов, и от леденящего холода космоса? Кислорода им, живущим в иных условиях, чем на Земле, требуется значительно меньше.

Растения, хотя бы специально выведенные, смогли бы его давать, и он, вероятно, скопился у самой поверхности, где и живут марсиане — необычайные, с земной точки зрения, существа. Мы дали что-то слишком много воли фантазии. Конечно, нам бы очень хотелось встретить в соседнем мире не только растения и, быть может, примитивных животных. Все же, как ни заманчива мысль о марсианах, живших когда-то либо живущих теперь, придется от нее отказаться. Посмотрим на эту соседнюю планету взглядом не фантаста, а ученого, вернее, ученых, потому что есть разные точки зрения, разные гипотезы о природе марсианского мира.

Внутри нее нет столь высоких давлений, как в земных недрах. Вещество там не приобрело тех электрических свойств, какими обладает плазма Земли. Но либо она, либо металлическое ядро только и могут создать магнитное поле — если, конечно, верна гипотеза о том, что магнитное поле возникло благодаря токам в ядре.

Вот почему так интересно и важно узнать, есть ли магнитное поле у Марса. Они очень похожи, эти два соседа — Земля и Марс. Только марсианский шар вдвое меньше, а тяжесть на нем меньше почти втрое. Давления и там не хватит, чтобы образовалось плазменное ядро. Если автоматические станции обнаружат магнитное поле, то ядро Марса, вероятно, металлическое. Но тогда металлическим должно быть и ядро Земли. Обе планеты возникли из одного материала, они ближайшие родственники, их внутреннее устройство не может резко различаться.

Если поля нет, то не металл, а камень, превращенный давлением в металлоподобное вещество, в плазму, начиняет Землю. На маленьком Марсе при небольшом давлении в недрах — по сравнению с Землей — все вещество успело переплавиться, и планета расслоилась. Образовалась толстая легкая кора и небольшое металлическое ядро. Это случилось, видимо, два-три миллиарда лет.

Планета потом успела успокоиться. На ней не происходило таких бурных переворотов, как на Земле. Потому-то, может быть, и не наблюдали до сих пор на Марсе ни землетрясений, ни извержений. В этом Марс похож на Землю: Быть может, Марс по каким-то причинам развивался быстрее Земли.

На Земле еще продолжают рождаться горы, Марс уже истратил энергию своих недр, и там не возникает больше гор. А те, что возникли, уже разрушились, рельеф сгладился. Потому и нет на нем гигантов, подобных земным Гималаям, и глубоких впадин, подобных земному Великому разлому. Задал Марс загадку ученым!

Каких только гипотез не предлагали, чтобы ответить на вопрос: Вот одна из новейших. Нелепо было бы думать, что на Марсе нет и не было никогда воды. Водород ведь имелся еще в протооблаке, водород есть вообще везде во Вселенной.

И, кстати, чем дальше от Солнца, тем на планетах находят больше водородных соединений. Несомненно, они были и на Марсе. Среди них — вода. Из недр сравнительно маленького Марса, где давление невелико, ей легко было выбраться наверх.

Но там холодно даже на экваторе, так холодно, что вся водная оболочка планеты замерзла. Местами горы поднимаются над льдами. Разрушаясь, они-то и усыпали поверхность планеты мельчайшими обломками, пылью, песком. Марс превратился в песчаную, кое-где холмистую пустыню. Однако океаны не промерзли до самого дна. Их разогревало идущее снизу тепло. Они оказались вместе с подводными горами, прикрытыми сплошной ледяной корой — более толстой у полюсов и более тонкой у экватора.

Впрочем, везде она была не меньше, чем в полкилометра толщиной. Как и на всякой другой планете, внутренние силы на Марсе не дремали. Тогда лед раскалывался, сквозь полыньи проступала вода. Теплая вода испарялась, и в разреженной марсианской атмосфере возникали длинные полосы туманов.

Вдоль трещин мороз смягчался. Тут-то и могла появиться растительность, а с нею, быть может, даже и какой-то животный мир. Жизнь, возможно, есть и в теплом океане, защищенном ледяным покровом от суровых холодов.

На поверхности же, вдоль трещин, протянулись свои линии жизни, прямые, как каналы, потому что трещины во льду бывают правильной формы. С Земли видны, конечно, не сами трещины, а полосы растительности по их краям.

Ведь в телескоп можно увидеть только полосу шириной не меньше чем в десятки километров! Ледяной покров могли разрушить местами и метеориты, которых за миллионы лет падало немало. Поблизости от Марса пояс астероидов — об этом не надо забывать.

Такую картину рисуют профессор А. Лебединский и астроном В. Представьте-ка себе Землю, говорит Давыдов, на марсианской орбите Удалившись от Солнца, она стала точь-в-точь такой же, как Марс, оледеневшей планетой.

Давыдов приводит и еще любопытный факт, говорящий в пользу марсианских подледных океанов. Что будет, если вскроются трещины ледяного покрова? Оттуда должен вырваться водяной пар, который вскоре рассеется и исчезнет. Астрономы же на Земле заметят тогда ненадолго появившуюся белую полоску. Видели ли ее на самом деле?

Впрочем, с окончательными выводами пока подождем. Сколь верна гипотеза, покажет будущее. Первоначальная, еще не расширившаяся Земля, Земля без морей и океанов — одна лишь суша, да ледяные шапки у полюсов. Длинные, растянутые по обоим полушариям, они, по мнению сторонников расширения нашей планеты, очень похожи на стыки земных материков, те трещины, где зарождались океаны. Так не зачатки ли это будущих марсианских океанов? Не предстоит ли Марсу пройти тот же путь, что прошла и Земля, — расшириться, стать большой планетой?

Моря там станут действительно морями. Из недр выйдет плененная влага, климат потеплеет, изменится атмосфера, появится богатая растительная жизнь. В солнечной системе появится еще одна вполне пригодная для жизни планета.

Вот какие заключения о Марсе можно сделать, исходя из гипотезы о расширяющейся Земле. Кстати, одного из ее авторов, И. Кириллова, на самую идею и натолкнуло сравнение двух соседних планет.

Но ясности полной и окончательной еще. Это интересно, тем более необходима проверка. Спор о каналах длится уже более ста лет. И, прежде всего, возникла смелая мысль, увлекшая многих. Каналы, созданные разумными существами, беспримерные гидротехнические сооружения, орошающие бедную водой планету, — вот гипотеза, у которой оказались горячие сторонники и не менее горячие противники. Но то, что мы видим, — не сами каналы; слишком они узки, чтобы увидеть их даже в самый сильный телескоп.

Вода уголяет жажду почвы, и по берегам каналов, вслед за водой, идут от полюса к экватору растения. Они ползут весной от полярных шапок к экватору, на сотни и тысячи километров, опоясывая всю планету, словно сетью сосудов. Ее-то, широкую полосу воспрянувшей к жизни мертвой пустыни, мы и видим. За этим победным шествием влаги скрыта разумная воля жителей древней планеты. Пятна на пересечении каналов, узлы водоносной системы, — наверное, марсианские города.

Так рассуждали одни астрономы. Если хорошенько вглядеться, никаких каналов не увидишь: О марсианах, об искусственном орошении не может быть и речи. Какими же должны, кстати, быть насосы, чтобы по равнинной поверхности Марса гнать через всю планету огромные массы воды!

Но уж, во всяком случае, марсиане здесь ни при. Так говорили противники каналов. Но почему влага потекла бы от полюсов к экватору обязательно по прямым? Почему не блеснет никогда зеркало воды? Ведь каналы эти шириной в десятки километров!

Но полярные шапки на самом деле могут быть много толще. Это тот же лед, перемешанный с обломками породы, покрывающий основную ледяную кору. С Земли же мы видим лишь кристаллики льда, оседающие из атмосферы зимой.

Весной и летом тает тонкий верхний покров, но и этого достаточно, чтобы появилось много влаги. Ее хватает на всю планету. А может быть, каналы — это трещины в гранитной коре Марса, такой же расширяющейся планете, как и наша Земля? Песок образовался при разрушении и выветривании гранитных пород.

Неоткрытая планета

Страсти, бушующие вокруг Марса, утихнут, когда автоматические межпланетные станции проведут разведку этой загадочной планеты. Появится первый ее фотопортрет, ее атмосфера, каналы, климат, многое другое, что интересует ученых, перестанут быть областью предположений и догадок.

Дальше, возможно, на поверхность планеты забросят лабораторию, тоже автомат. Возможно, ставший спутником корабль, вначале без людей, облетит красноватый шар. Но наступит время — и вслед за автоматами по разведанной трассе к Марсу устремятся с людьми корабли. Еще одной загадкой станет меньше; прежде всего выяснится, каковы же его спутники — создание марсиан не стоит все же категорически заранее их отвергать! И вот, наконец, космонавты увидят наяву долгожданную картину, уже нарисованную мысленно нами.

Уходящие до самого горизонта гряды невысоких песчаных холмов Голубоватые кустарники, заросли по краям длинных трещин Фиолетовое небо над головой. Впрочем, и здесь присутствует доля фантазии. Им предстоит обследовать всю планету. Здесь понадобится иная техника, чем на Луне,— Марс куда более ровный, да и есть на нем атмосфера. Без кислородной маски и скафандра, без защиты от холода, правда, не обойтись. Но вездеход позволит путешествовать по марсианским равнинам.

А в воздухе скажем поземному смогут летать над марсианской поверхностью самолеты: Возникнут первые марсианские поселки. Наверное, людям, покоряющим Марс, не придется зарываться в глубины, как это должны делать покорители Луны. Атмосферная броня там существует, метеорная опасность не столь уже велика. Поэтому дом можно построить и наверху, под открытым небом.

Вот один из проектов. Купол из прочной пластмассовой пленки, края которого немного углубляются в марсианскую почву.

Под куполом, словно в воздушном пузырьке, — дом, обычный земного типа дом из металла и пластмасс. Там же — мастерские, различные вспомогательные сооружения и даже Можно понять автора проекта: Поэтому в отгороженном куполом замкнутом кусочке искусственно созданный привычный мирок, с кондиционированным воздухом, зеленью, может быть, даже пением птиц.

Все, однако, под купол не упрячешь. Поблизости — аэродром, гараж для вездеходов, зеркала мощной гелиостанции, завод-автомат, добывающий из почвы воду и кислород.

И здесь же поля — поля, где растут растения прямо под марсианским небом. Там они тоже полезны. Скупо светит здесь Солнце, и тепло бывает лишь в разгар дня.

луна нам теперь знакома неплохо

Поэтому обогревом дома заведуют тепловые аккумуляторы. Это — легкоплавкие вещества, которые, становясь жидкими, вбирают в себя теплоту солнечных лучей. Застывая, они возвращают его обратно: Что же произойдет с Марсом дальше?

Если приживутся растения либо удастся, получив воду, устроить водоемы, заселить их водорослями, — марсианская атмосфера насытится кислородом. Из азотно-углекислой она станет кислородно-азотной, почти что земной. Тогда — долой кислородные маски! Долой купола над домами марсианских поселенцев! Марс превратится в благоустроенную планету, на которой вполне можно будет жить. То, о чем я говорил, относилось к космонавтам-ботаникам.

Ботаники займутся переделкой природы соседнего мира, если, конечно, таким дерзким планам суждено осуществиться когда-нибудь. Но еще и до того, как за Им необходимо уточнить карты, сделать зримым невидимое — отметить, где и какие скрывают залежи и кора и глубины.

Они должны проследить историю Марса от рождения до наших дней. Может быть, их ждут и неожиданные находки — пусть не следы атлантов или аборигенов-марсиан. Есть ведь отличия в положении и свойствах у соседей, разделенных десятками миллионов километров. Какие-то отличия в их биографиях тоже можно ожидать. Отсюда — неизвестные нам минералы: Впрочем, не стоит пока давать мысли слишком большой простор.

И, не найдя ничего нового в недрах марсианских, новое мы все-таки найдем.

луна нам теперь знакома неплохо

Мы познакомимся как бы с упрощенной моделью Земли, Земли более гладкой, сухой, безоблачной и спокойной. Иногда за деревьями не видно леса, он чересчур густ. Уйдет лишнее, и основа, главное станет яснее. Марс будет планетарной лабораторией ученых Земли. Однако это не. Для нужд хотя бы тех, кто обживает соседнюю планету, понадобятся не только кислород, пища, вода.

Потребуется сырье — химическое, минеральное. Не везти же его по длиннейшему, в десятки миллионов километров, космическому пути! Это ведь не Луна, до которой в сравнении с Марсом — просто рукой подать. Марсианские поселки должны быть вполне самостоятельными филиалами Земли. Об этом позаботятся не только биологи, но и разведчики недр.

Чго найдут они — сказать сейчас трудно. Если там океаны, скрытые толщами льда, пробиться к тверди будет сложно. Не придется ли привозить туда установки для бурения не только пород, но и ледяной коры, да еще глубоководные аппараты? Впрочем, вершины гор выступают местами наружу. Там тогда развернутся работы по освоению недр.

Если же по-иному устроена планета, легче ареологи доберутся до нужных глубин. Лучи квантовых генераторов, пучки ультразвуковых и электромагнитных волн, направленные взрывы помогут им вскрыть самую верхнюю оболочку и проникнуть в кладовую глубин.

На долю Марса, возможно, выпадет и другая роль, кроме геофизической лаборатории и наглядного пособия для геологов. Рядом с ним в масштабах космоса, конечно — пояс астероидов, крошечных планеток. Тысячи и тысячи глыб роятся поблизости от его орбиты. И с марсианских ракетодромов полетят к ним межпланетные корабли. Циолковский мечтал о том, чтобы космический стройматериал не пропадал даром. Из астероидного сырья можно добывать металл, из металла и стекла построить внеземные станции, жилища, которые станут путешествовать вокруг Солнца.

Именно в таких жилищах, превращенных в межзвездные корабли, думал он, люди отправятся к другим звездам, когда начнет угасать наше собственное светило.

Станюковичу пришла весьма оригинальная идея: Установить на нем двигатель, который станет перерабатывать массу этого крошечного небесного тела в энергию, создавая мощный электромагнитный луч.

Луч будет толкать астероид, уподобившийся ракете. Остатки непереработанной массы разовьют необходимую скорость и достигнут планетной системы иного солнца-звезды. Но и не заглядывая в столь туманную даль времен, мы, как небесные геологи, все же должны иметь в виду астероиды.

Интереснейшие наблюдения проведут они на осколках, быть может, когда-то распавшейся большой планеты. На Земле приходится бороться с властью тяготения, чтобы подняться ввысь.

А на некоторых из астероидов пришлось бы, наоборот, остерегаться, чтобы неосторожный прыжок не унес в мировое пространство. Но это не будет неодолимым препятствием для космонавтов-геологов. Им ведь крайне важно близкое знакомство с этими небесными камнями. О транспорте на астероидах заботиться не. Никакой вездеход не пройдет по сверхбездорожью маленькой планетки. Да и самые крошечные из них легко обойти пешком, предварительно обвязавшись тросом.

Скажу, однако, что опасность не только в том, что можно сорваться и улететь навеки в бездну. Опасен путь в астероидные края и для самого корабля — он ведь должен войти в гущу несущихся с огромной скоростью обломков. Может быть, удастся создать от них сверхмощную защиту? Или расстреливать их, испепелять каким-либо разящим лучом? Гигантские планеты — запрещенные для людей. Ядовитая аммиачно-водородно-метановая атмосфера, жуткий холод, чудовищное давление у поверхности, сила тяжести куда больше земной.

Магнитное поле, намного сильнее земного, окружение из радиационных поясов, подобных земным. Эти уникумы можно будет лишь наблюдать со спутников — вблизи. Для суждений о том, как они устроены, даже такая возможность чрезвычайно многое даст. Может быть, удастся и опустить через углеводородную атмосферную толщу автоматических наблюдателей на поверхность Юпитера и Сатурна, Урана и Нептуна?

Мы уже знакомы со многими проектами лунных танкеток, луномобилей и прочей транспортной техники для других миров. Позвольте представить вам еще одного ее представителя, абсолютно непохожего на.

О нем говорит кандидат наук С. Френкель, и говорит не столько о делах инженерных, сколько Не удивляйтесь, не оговорка: Эти мышцы двигают гусеничный кибернетический робот-вездеход.

Они поворачивают его фотоэлементные глаза, позволяют корпусу, напоминающему глубоководный скафандр, нагибаться, а рукам — брать образцы пород. Снабжен робот и приборами: Такой, где ядовитая атмосфера не позволяет высадиться человеку. Скажем, на спутнике Сатурна — Титане, который вдвое массивнее Луны.

Со временем придет разгадка многих тайн больших планет. Каково большое красное пятно, увиденное на Юпитере? Что еще есть в атмосферах гигантов? Есть ли вездесущие микробы? Верно ли, что каменно-металлическое ядро у них покрыто мощным, иной раз в тысячи километров, слоем льда? Или внутри — спрессованные давлением гелий и водород?

Уже давно заметили, что Юпитер посылает мощные радиосигналы. Всего за секунду выбрасывает он в пространство энергию, в сто тысяч раз большую, чем при самом сильном грозовом разряде. Это свидетельство какой-то бурной деятельности, которая происходит на гигантской планете. Не извергаются ли там вулканы? И не напрашивается ли любопытный вывод: Мысль, казалось бы, чересчур смелая, но Подарим, однако, пока ее фантастам. Побываем на Плутоне — планете, замыкающей солнечную систему.

Мне запомнилась картинка, которую я видел как-то в журнале. Неуклюжие чудовища в тяжелых скафандрах пробираются через хаотически нагроможденные скалы. Это межпланетные путешественники на Плутоне. Слабо освещен унылый горный пейзаж. На Плутоне — минус двести градусов и ниже. Только водород и гелий выдержали бы такой холод, не сгустившись в жидкость. Не встретятся ли там среди гор озера жидких газов? Трудно сказать, что найдется на этом небесном леднике, который считается последней планетой солнечной системы.

Быть может, не он один повинен в неправильном движении Урана и Нептуна? Быть может, за Плутоном есть еще планета, а он только бывший спутник Нептуна? Или он лишь одна из планет второго кольца астероидов, возможно существующего за орбитой Нептуна? Если геологи когда-либо доберутся до окраин солнечной системы, то не раньше, чем они посетят наших ближайших соседей.

А в их числе не только Луна и Марс. У нас есть еще соседка — Венера. Все планеты сами породили свои атмосферы — из газов и водяных паров, выходивших из их недр.

Сами же они создали горы и трещины, потому что все внутренние перевороты, все движения, встряски расплавленной магмы перекореживали и кору. Но не везде одинаковые причины вызвали и одинаковые следствия. Марс сидел на более голодном солнечном пайке, чем Земля, да он и меньше ее по размерам.

Зато Венера была бы настоящим нашим двойником. Ведь она лишь чуть-чуть меньше своей сестры Земли. Вот почему Венера для геофизиков — особенно заманчивая цель будущих космических путешествий. Однако полеты автоматических межпланетных станций да и прежние наши знания о ней что-то мало говорят о сходстве. Там, за сплошной облачной пеленой, под значительно более щедрыми лучами Солнца скрыто нечто абсолютно непохожее на наш земной мир.

Снаружи — холодные, плотные облака из углекислого газа. А внизу — раскаленное нечто, нагретое до четырехсот с лишним градусов. Нет у Венеры и магнитного поля. И заключение это не умозрительное, а теперь уже установленный точно факт. Приборы, побывавшие вблизи планеты, рассказали о. Так что же может быть все-таки там, на этой горячей планете?

Кипящий океан из чего-то, что не испарилось бы в такую жару или лава, которую извергают многочисленные вулканы вместе с углекислотой? Вопросы пока остаются без ответа. В поисках лунных и венерианских вулканов планетологи обращаются к вулканам на Земле. Вулкан — это пламя, это газы, и не скажут ли что-нибудь спектры других планет, если сравнить их с земными? Козырев отправляется на Камчатку, записывает на языке света — спектрограммой, как работают огнедышащие горы.

А потом рядом ложатся спектры Венеры и лунного кратера, у которого удалось наблюдать газовое извержение. Похожи они или нет? Кое-что сходное нашлось, причина же — вулканические дым и газы. Нет ли поэтому вулканов на Венере? Новые полеты автоматических станций, быть может, становящихся на время спутниками Венеры, быть может, наблюдательный пост-автомат, который забросят сквозь толщу облаков, — вот что поможет изучить нашу соседку.

И, наконец, когда-нибудь космонавт в огнестойком скафандре посетит Утреннюю звезду. Я намеренно, отступая от традиции, не фантазирую о том, что же он там увидит.

Подлетая к планете, мы увидели бы огромный, сверхгигантский шар, во много раз больше Луны на земном небе и несравненно ярче. Венера действительно планета загадок. Невозможно пока собрать из скудных, порой противоречивых данных единую, стройную картину. Невозможно найти объяснения даже и тем фактам, которые добыты совсем недавно. Почему, например, в холодном верхнем слое облаков вдруг оказалось какое-то еще более холодное пятно?

Всюду на поверхности, видимо, одинаковая температура; но ведь ночью затененная сторона должна охлаждаться? Венера, вероятно, вращается очень медленно и, может быть, даже всегда повернута к Солнцу одной стороной, на ней уживаются рядом бесконечный день и бесконечная ночь.

Трудно сказать что-либо и о жизни на Венере. Но допустим, ее. А что бы произошло, если в судьбу планеты вмешался человек? Как ни старайся, Луну в обитель жизни превратить не удастся. Она слишком мала, чтобы удержать искусственную атмосферу. Только в подлунье или под бронированными куполами лунных поселков и сможет жить человек. Лучше — с Марсом. Его не нужно вновь окружать воздушным одеялом, нужно только насытить кислородом тот воздух, какой там уже.

Это могли бы сделать растения. И растения же, вероятно, ускорили бы оживление другой соседки Земли — Венеры. Кто превращает углекислоту в кислород?

Какие из них могут дать столько этого живительного газа, чтобы им можно было насытить атмосферу целой планеты? Водоросли и только водоросли. Давайте забросим их в верхние слои венерианской газовой оболочки, предлагает американский ученый К. Заработает кислородная фабрика, потому что водоросли размножаются неимоверно.

Изменится климат, станет холоднее. Тогда уже и другие наши растения смогут жить на Венере, а вслед за ними, возможно, там появятся и земные животные, люди. Люди Земли освоят этот далекий мир. Все это выглядит очень заманчиво, только бы был на Венере водяной пар. А есть ли он там, пока неясно. Маленькое препятствие на пути грандиозного планетарного проекта Водорослям, хотя они и неприхотливы, нужны азот, фосфор, сера, иными словами — минеральные соли. А есть ли они на Венере — вопрос.

Но предположим, что все-таки приживутся там земные посланцы. Сумеют ли они очистить всю атмосферу, станет ли она пригодной для других растений, для животных и человека? Дальние космические прогнозы, как видим, надо делать очень осторожно. Почему же такая большая разница между близнецами — Венерой и Землей? Да потому, что они попали в разные условия. Куда более сильные потоки солнечного тепла, куда более сильное влияние самого Солнца — вот что выпало на долю Венеры. Даже Земля находится в атмосфере Солнца.

Крайне разреженная солнечная материя простирается за земную орбиту. Что же сказать тогда о Венере? Маленький Меркурий — тоже планета земной группы. Он так близок к Солнцу, что и наблюдать-то его очень трудно: Одну ее сторону всегда греют солнечные лучи. Там — плюс четыреста градусов. Другая всегда в тени, и там царит вечный холод.

Если на Меркурии есть металлы, они наверняка расплавились, и жидкие металлические озера, быть может, моря покрывают горячую сторону планеты. Стремясь получить как можно более чистый металл, металлурги ведут плавку в пустоте, откачивая воздух насосом. Только так и удается изгнать все примеси. Трудно добиться сверхчистоты, как трудно добиться и высочайших степеней разрежения. А в космосе радиоактивная плавка руды в недрах планет происходила в идеальной пустоте.

Значит, есть надежда встретить на Меркурии, где нет воздуха, чистейшие металлы! Для небесного геолога Меркурий — одна из самых интересных планет. Вот он в огнестойком скафандре ступил на поверхность этого неведомого мира. Что можно увидеть, что можно на нем найти? На меркурианском небе словно десять соединенных вместе солнц — так ярко светит там солнечный диск, который в два-три раза больше, чем кажется с Земли.

Без защитных очков не обойтись, иначе человек рискует ослепнуть, взглянув на что-либо светлое, нестерпимо полыхающее в потоке солнечных лучей. Сильно разреженная атмосфера не слишком-то прозрачна и, вдобавок, в ней много пыли: Космонавту вспомнится, наверное, Луна, хотя сходство довольно условно: И она куда более живая, эта планета; то и дело заявляют о себе вулканы, бушуют бури, поднимающие пыль, пепел и песок, падают камни и целые скалы.

Солнце, петляющее над горизонтом, местами, лишь показываясь на миг, освещает пустыню, где разбросаны озера расплавленных руд. А на теневой стороне, наверное, встретятся иней, снег и лед. Оставим, впрочем, чисто внешние впечатления, обратимся к главному для нас сейчас — меркурианским недрам. Ожидания не будут напрасны. Вдвое больше железа, чем у нас, — железные руды в изобилии содержит планета.

Вдвое больше золота, платины и других редких ценнейших тяжелых элементов. Богато представлено и радиоактивное семейство. К тому же все залежи Меркурия только и ждут, чтобы ими воспользовались люди: Остается только добраться до ближайшего к Солнцу соседа и устроить на нем рудники Путешествуя сейчас по планетам солнечной системы, нам приходится часто пользоваться словами: Только космонавтика сможет разрешить все споры, положить конец дискуссиям.

Если не подтвердятся те выводы, которые мы делаем о соседних планетах, если непохожи они на самом деле на Землю, если, например, нет вулканов и гор на Венере, — значит, грешат чем-то наши теории.

Значит, надо вносить в них поправки, значит, надо и на историю планеты Земля тоже посмотреть по-иному. И вот почему не только собственная планета, но и миры в сотнях тысяч, в миллионах километров от нас интересуют геологов — и весьма!

Близко время, когда высадятся там космонавты. И среди них будут геологи, представители сугубо земной профессии, которые отправились в космос, чтобы лучше узнать свою Землю. П оставлена последняя точка на последней странице. Вместе с вами я хочу оглянуться. Посмотрите, пожалуйста, какую возвели мы с вами постройку.

Во всяком случае, теперь для нас многое стало куда более известным, чем тогда, когда начиналось путешествие — строчка за строчкой, страничка за страничкой. И моей тут заслуги нет почти никакой. Я только пригласил на страницы нашей книги интересных людей, чьим трудом и мужеством совершается открытие планеты Земля. Беспокойную вахту несут эти люди. Тяжелый и, казалось бы, неблагодарный труд у. Одно и то же — изо дня в день. Месяцы и годы — чтобы появилась статья, чтобы вышла книга.

Порой итог многих лет выражается только формулой или кривой. Порой приходится уже сделанное перечеркнуть и начинать опять сначала.

Где же романтика, где ветер дальних странствий? Где приключения, где подвиг, где то, о чем поется в песне: Про шорохи лесные, Про мускулы стальные, Про радость боевых побед!

Электроакустика BATON ROUGE AR101S/GACE

А геологи, а океанологи, а исследователи подводных глубин, а космонавты, наконец?