Мексика симпатичный глухонемой парень знакомится с

Леонид Платов. Секретный фарватер

"Живу я в Мексике" Часть два. Первая часть: darknisucde.tk quotzhivu_ya_v_meksikequot_chast_perv Краткий Экскурс. 1. Гринго - пиндос. Даже если отпустят вовремя с работы, не хочу знакомиться с очередным .. А Рашид — современный парень, никакой не фанатик, не исламист, хоть и .. Я вначале сидела покорным глухонемым истуканом, жующим незнакомые Представляла себе этакие романтичные кинокадры из мексиканского. Когда уж тут знакомиться? .. И вот стоит он на остановке в глухой деревушке, ожидая автобуса. Молодому симпатичному джинну срочно требуется для проживания одноместный кувшин (желательно медный). Катя. — У нас еще третий есть, парень из Мексики, мы его в следующем году найдем.

Умывшись, Вовка с наслаждением сделал ежедневный йоговский комплекс, окунувшись в привычный океан энергии, который после осознаваемого сна воспринимался необычайно остро. Накачанное энергией тело раскалилось и вибрировало. По нему в различных направлениях бегали тугие ручейки жаркой праны, от которых возникало чувство невыразимого блаженства. Эти потоки, постепенно затухая, ощущались в течение всего дня, и стоило Тараканову вспомнить утренний комплекс, как интенсивность их возрастала.

После йоги Вовка, усевшись за компьютер, бегло просмотрел электронную почту, потом зашел на кухню, включил электрический чайник и заварил в чашке травный чаек. Когда чай настоялся, Тараканов достал мед, йогурт, бананы и медитативно позавтракал. Встреча с Болеславом в метро. В гостях у Болеслава, тараканий Царь Ясный морозный день был уже в разгаре, когда Вовка вышел из дома, держа курс на работу.

Тараканов работал программистом в академическом НИИ и получал неплохие деньги, считая, что принадлежит к среднему классу. Иностранные фирмы предпочитали размещать сложные заказы в России, где программистам можно платить в десятки раз меньше, чем на Западе. Директор Вовкиного НИИ был пробивной человек, и заказов хватало выше крыши. Иногда Вовка мог неделю просидеть за компьютером, выходя на свет Божий только в магазин.

Работал он на дому, ходить в офис нужды не было, так как дома стоял новенький компьютер. Тараканов был очень доволен своей работой, особенно ему нравилось, что он может спокойно уехать хоть на неделю, хоть на две, без всякого отпуска, только позвонив начальнику отдела. Частенько Вовка просиживал ночи напролет, лазая по Интернету. Все начиналось с невинной мысли: Но не тут то. Имея оптоволоконную выделенную линию, когда сайты загружаются практически мгновенно и связь не прерывается, Тараканов надолго терял голову во всемирной паутине.

В последнее время Вовка немного успокоился, и бессонные ночи в Интернете случались все реже. Вчера он выдержал характер и лег спать только в два часа ночи. Доехав на маршрутке до метро, Тараканов зашел в подземку. В вагоне нашлось свободное место, и Вовка достал свою амбарную книгу снов, которую захватил с собой, чтобы перечитать сон и попытаться вспомнить еще какие-то подробности.

Рисунок арабской вязи на перстне притянул магнитом взгляд Вовки, и он, взяв авторучку, слегка подправил орнамент. В этот момент чья-то рука мягко легла на плечо. Подтянутый дядька, немного старше Тараканова, с едва заметной улыбкой на лице, позволил себе такую бестактность — тронуть за плечо незнакомого человека, да еще в метро.

Хитро подмигнув Вовке, незнакомец склонился к нему и шепнул: Дядька стащил с правой руки перчатку из мягкой кожи, и поднес руку почти к самому Вовкиному лицу. Тот сначала инстинктивно отшатнулся, но, увидев на среднем пальце незнакомца перстень с рубином, изумленно уставился на. Тараканову было совершенно очевидно, что это перстень из сегодняшнего сна.

Тараканов не сопротивлялся, он почувствовал, что стоит на пороге невероятно таинственного приключения, подтверждением чему служили мурашки, пробежавшие по спине вдоль позвоночника. Когда они оказались на платформе, дядька отпустил Тараканова и уверенно произнес: Тут Вовка рассмотрел незнакомца.

Тот был приблизительно одного роста с Таракановым, из-под шапки виднелись черные, как смоль, волосы, а карие глаза излучали внутреннюю силу и проницательность. Вовку редко подводила интуиция, которая особенно обострилась после того, как он начал заниматься йогой и работать со сновидениями. Тараканов зашагал за незнакомцем, с интересом глазея по сторонам. Они шли по бульвару. Множество бабулек наблюдали за возившимися в свежем снегу ребятишками.

Внимание Вовки привлек обаятельный негритенок, активно бросавший снежками в снежную бабу, на которой кто-то надежно закрепил корзину без дна. Мальчишки кидали снежки в эту корзину, а негритенок был самым метким. Под корзиной стояло алюминиевое ведро, и каждое удачное попадание сопровождалось металлическим стуком.

Неожиданно незнакомец бросил кейс на лавочку, слепил снежок и по высокой траектории запустил его точно в корзину. Вовка аж присвистнул — расстояние было приличным, а негритенок, сверкнув белоснежными зубами, на чистейшем русском языке прокричал: Затем незнакомец чинно вернулся к скамейке, взял кейс и буркнул Тараканову: Потом он, глядя Вовке в глаза, подал руку: Открыв металлическую дверь на втором этаже, Болеслав впустил Тараканова в прихожую.

На полу сидели два серых полосатых котенка месяцев шести от роду и внимательно смотрели на вошедших. В ответ кошечка, которая была явно меньше кота, замяукала, и дядька мягким голосом произнес: Потом он обратился к коту: Кошки стали тереться о ноги дядьки, он нагнулся и двумя руками одновременно погладил.

Затем Болеслав обратился к Тараканову: Котята безо всякого стеснения стали обнюхивать Тараканова. Болеслав провел Вовку в комнату, и Тараканов, увидев компьютерный стол, на котором находилось все необходимое для работы с компьютером, подумал: Ты что будешь пить: Внимание Вовки переместилось на животных. Кошка нырнула в образовавшуюся из ковра трубу, а кот стал ходить вдоль трубы. Где находится кошка, было абсолютно непонятно, но кот безошибочно обнаруживал ее местонахождение и иногда вскакивал на ковер, пытаясь слегка придавить кошку.

Потом резко бежал к одному из концов трубы, пытаясь там подловить подружку. Та его чуяла и бежала к другому концу трубы. Кот не выдержал и влез в трубу, а кошечка выбежала с другой стороны. Так они гонялись друг за другом, пока в какой-то момент кот не разогнался и со всего маха не ударил лапами, грудью и головой по центру трубы. Ковер развернулся, и кот бросился на свою подружку. Они сцепились в клубок, покувыркались и в недоумении остановились.

Кот подошел к краю ковра, лапой загнул его угол и, глядя прямо в глаза Тараканову, стал мяукать, призывая Вовку снова скатать ковер. В это время пришел Болеслав, подмигнул Тараканову, скатал ковер и прислонил его под небольшим углом к стене.

Кот тут же оказался наверху и стал исследовать начало трубы, почти целиком туда забравшись, только кончик хвоста торчал наружу.

Затем кот вылез и стал изучать трубу, погрузив в нее уже заднюю часть тела, так что виднелась одна голова. Зрелище было настолько уморительным, что Тараканов захохотал во весь голос. Когда кот вылез, то спрыгнул вниз и умудрился немного размотать ковер. После этого он снова влез наверх и спустился по отмотанному ворсистому куску ковра. Тут за дело взялась кошка: Кошки стали наперегонки кататься по трубе. Аромат и вкус смеси из черного и зеленого чая вместе с экзотическими фруктами оказался отменным.

Заглянув Вовке в глаза, Болеслав начал беседу: Сначала мне приснился сон: Им был обаятельный молодой мужчина с темно-рыжими волосами и пышными усами. Взгляд глубоких карих глаз проникал в самую душу. Одет он был в пурпурную мантию. Царь поведал, что у меня с тараканами давний союз, о котором он только напоминает мне, и в заключение подарил мне перстень. Сон был очень яркий и запомнился во всех подробностях, но я не придал ему значения, пока жена, при весьма необычных обстоятельствах, не нашла перстень, в точности такой, какой подарил мне во сне Царь.

Здесь Болеслав повторил историю, уже знакомую Вовке. Впрочем, в Китае, говорят, к браку подходят совсем не так, как у. В Китае же к делу подходят здраво и серьезно. Там можно просто и прямо предложить девушке выйти за тебя замуж, после чего она подумает, взвесит все, и либо откажется, либо согласится. У нас же, если при этом не будешь придерживаться сложнейшего, скрупулезно разработанного ритуала со всей тщательностью, то это предложение никто даже и не воспримет всерьез. Впрочем, у нас это и ритуалом-то назвать.

Это не китайский веками выработанный обычай, а просто следствие бесконечной избалованности наших девушек, которым дали слишком много воли. В Китае всегда к этому вопросу более серьезно и с большим смыслом и толком. Там, кстати, и замуж-то начали выходить по собственному выбору и желанию только с года. Семейное и общественное начало там во все времена всецело господствовало над индивидуальным, и это самый верный и благоразумный подход к общественному устройству.

Личный выбор и вкус не играют во всем этом деле никакой роли. Часто будущие жених и невеста были помолвлены с детства, а иногда еще и до своего рождения, и брак заключался в любом случае, даже если они совсем не подходили друг другу. Китайская мораль не одобряла и никаких особых нежностей между женихом и невестой.

Собственно говоря, они практически никогда и не видели друг друга до самой свадьбы, это считалось излишним, бессмысленным и неприличным. В семейной жизни от женщины требовалась покорность, покорность, и еще раз покорность. Корень зла состоит в следующем: Как же нужно воспитывать жену?

Жена не имела права есть вместе с мужем и вообще должна была поменьше с ним общаться. Общалась она в основном со свекровью, которая имела над невесткой полную и ничем не ограниченную власть и тиранила ее вдоволь вспоминая, должно быть, те времена, когда она сама была молодой женой. Неудивительно, что пройдя такую историческую школу, китайские девушки сейчас производят впечатление ангельских созданий.

Конечно, в наши времена с ними уже не обращаются так сурово, как раньше, но и волны эмансипации, к счастью, пока обходят Китай стороной. Но дело даже не в том, что девушки в Китае воспитываются в идеалах терпения и покорности. Характеры у них, наверное, очень разные, как и везде, и никакая муштра не исправит дурной нрав, если уж кто-то наделен им от рождения. Когда я разговаривал с китайскими девушками, меня удивляло не столько то, с каким почтительным вниманием они ко мне относились, сколько их наивность и простодушие.

Они ведут себя как дети, и, похоже, никогда не задумываются о том, какое впечатление они производят на окружающих. Наши же девушки уже с очень раннего возраста придают этому огромное значение. Если молодая китаянка входит в комнату, где полно народу, то она не ждет, что все повернутся и обратят на нее внимание, и это сразу очень заметно по ее поведению. Наша же девушка, если мотнет головой, например, то совсем не для того, чтобы поправить прическу, а для того, чтобы все увидели, как эффектно выглядит копна ее рассыпающихся волос.

Дима тоже стал подмечать эту характерную особенность китайских девушек: Да, отвечал я ему с чувством, наша девушка уж если потянется, так хоть святых выноси. Парочка, что помоложе, потеряла сознание и теперь лежали кверху лапками на руинах. Петя был весел и полон лучших предзнаменований. Главное, чтобы мысль родилась здоровая! А я уже завидовал Пете.

Как ни крути, а у него есть теперь надежда. И даже кое-какая вера в богиню Икс-Чель. Вообще он живет, похоже, в другом времени. Или иначе его ощущает — пьет пиво, не ища в нем водки.

Оно было в самом начале. И будет, может, едва различимое, в самом конце. Боже, если есть слово, которое именно я должен высказать в этой жизни, дай мне сил произнести его! В двадцати милях от нас с Петей горели огни на побережье полуострова Юкатан. По правую руку был невидимый отсюда Канкун, гнездо Змея, гнездо Времени.

А здесь, на Косумели, оставалась отрубленная рука, держащая меж пальцев Сапату, приятель техон с галетой под мышкой и глиняная куколка, обернутая носовым платком. И кто знает, что этим поздним карибским часом зарождалось в его голове.

Пятое солнце Странные были эти ребята — майя. Как говорится, себе на уме. Некоторые, посмекалистей, без особых усилий превращались в ягуаров, орлов или крокодилов. Я, конечно, не могу за это поручиться, но известно — всякое бывало в истории.

Особенно хорошо майя разбирались в астрономии. Задолго до наших дней, примерно пять тысяч лет назад, а может, и все десять, майя точно знали, что на солнце есть пятна, которые здорово влияют на земную жизнь. Чуть на солнце непорядок, наша бедная планета буквально сходит с рельсов, начинаются потопы, извержения вулканов, землетрясения и прочие неприятности. Если верить древним майя, уже имели место четыре всемирных катастрофы, которые сгубили немало жизней и даже целые цивилизации.

Четыре раза солнце выкидывало невероятные фортеля. Время Первого солнца длилось лет. Это была эпоха Воды. Правила тогда богиня Чалчиутлик.

Жили в ту пору гиганты, питавшиеся исключительно кукурузой. Дело кончилось грандиозным потопом, и люди превратились в рыб. Только одна пара — Нене и Тата — спаслась, укрывшись на огромном старом дереве.

Наступила эра Воздуха и бога ветра Эекатля. Второе солнце светило на два года дольше первого — лет.

Приходи на меня посмотреть (2000) Полная версия

В те времена люди питались в основном дикими фруктами. Кто знает, что не понравилось богу ветра Эекатлю, но он устраивал такие ураганища, что жизнь стала нестерпимой, и люди превратились в обезьян. Уцелела опять-таки одна пара — естественно, мужчина и женщина. Взошло Третье солнце, которое продержалось год. Это было время Огня и бога Тонатью. Как ни странно, все эти четыре с небольшим тысячи лет тогдашнее население продолжало поглощать фрукты, изредка позволяя на десерт немного орехов.

Этому потрясающему гастрономическому постоянству до сих пор нет разумного объяснения. Так или иначе, но все, как уже можно было предположить, погибло в огне. И наступила пора Четвертого солнца, растянувшаяся на лет. Правил тогда бог дождя и небесного огня Тлалок.

Кстати, супруг богини Чалчиутлик. Чем питался народ в то время, майя умалчивают. Известно только, что все, за редким исключением, погибли от голода и кровавого дождя. Некоторым повезло — они превратились в птиц. В общем, история длинная, в смысле многих тысячелетий, и безотрадная! Пятое солнце, по расчетам майя взошло 12 августа года до Рождества Христова. И по сию пору оно нас согревает. Ему уже ни много ни мало — лет.

За эти годы, чем только народ не питался.

Журнальный зал: Зинзивер, №9 (77) - Елена Литинская - Жених из Марокко

Майя предсказали, что нашему Пятому солнцу подойдет конец 22 декабря года. Если уж предков, сидевших тысячелетиями на фруктовой диете, сдувало с лица земли, то что же с нами-то грешными будет? И отчего-то мне кажется, что непременно уцелеет Педро. Вообще, надо признать, задумываясь о тысячелетиях, я ощущаю вялость, расслабленность в организме, будто смотрю вниз с пятнадцатого, к примеру, этажа. Это уже не гнездо Времени. И сколько же нам-то выпадает на долю из этой пропасти, из этого глубочайшего колодца?

Светится где-то — и слава богу! Одно жалко — Пятому солнцу, с которым мы уже как-то свыклись, сроднились, осталось всего-то. Ну, совсем пустяк — какие-то восемь лет. Предсказывают, конечно, много ужасного. Извержения вулканов, затопление американских берегов, зверское похолодание в Европе. Есть предположение, что со дна океана поднимется, в конце-то концов, Атлантида, которую, кстати, некоторые ученые увязывают непосредственно с древней цивилизацией майя.

Говорят, когда Атлантида тонула, а было это вроде бы двенадцать с половиной тысяч лет назад, кое-кто из атлантов благополучно переправился на полуостров Юкатан. Они-то и обучили майя разным наукам вроде строительства пирамид и астрономии. К тому же атланты привезли с собой сундук, наполненный откровениями их мудрецов, и аккуратненько закопали, чтобы не слишком отягощать знаниями майские головы. Вот-вот уж Атлантида поднимется вновь на свет божий, а сундучок атлантов так и не отыскали.

Я даже забываю о скором конце Пятого солнца, а все думаю об атлантическом сундучке. Не припрятан ли он в гнезде Времени, в Канкуне?

А может, в прекрасном городе Тулуме, возведенном когда-то майя на самом берегу Карибского моря? Как раз в Тулум и ехали мы с Петей по дороге, проложенной в сельве. Время от времени из кустов выскакивали муравьеды и долго махали нам вслед длинными носами. Броненосец, как торпеда, пронесся перед джипом. Парочка мексиканцев бросились под колеса, предлагая кукурузные лепешки.

Петя вел осторожно, напевая песню про Пятое солнце: На седьмом куплете, который абсолютно ничем не отличался от первого, я вмешался: Не дай бог, взорвется, как мощный фугас! Петя прибавил газу и выдал еще одну строфу: Я буду тобой любоваться везде. У меня челюсть отвисла. Я тоже погасну, как гаснет звезда! Он победоносно глядел на меня — вот, мол, тебе гимн, получи!

Петя же все более возбуждался: Еду со скоростью сто километров в час. За один километр выдаю восемь строк. Вопрос — сколько будет за час? Место в бомбоубежище, провиант. Если куда подальше мотать — значит, на дорогу! Кто знает, может, самолет придется фрахтовать. Петя задумался, чего-то, кажется, подсчитывая в уме. При моей скорострельности на это уйдет всего три месяца.

Мы свернули налево и подъезжали к городу Тулум. По обеим сторонам дороги стояли бесконечные торговые ряды. В деревянных сарайчиках продавали тканые коврики, малахитовые, ониксовые, базальтовые скульптуры, серебряные и коралловые украшения, акульи клыки и целые челюсти.

Здесь же жарили такосы, варили барбакоа и посоле — разновидности мясного и кукурузного супов. Вблизи жаровен мирно лежали в пыли собаки. Они были худы, но ленивы. Мальчишки сновали туда-сюда на велосипедах. Пели марьячис и надрывалась музыка-ранчера, современный деревенский фольклор. Все это напоминало ярмарочную суету небольшого городка, но к Тулуму не имело отношения.

Древний город майя стоял за стеной — тих, пустынен и как-то прозрачен. Петя пошлялся по торговым рядам и, вернувшись, сказал с большим жизнелюбием: И ты не больно-то переживай за. Если богатые люди земли подумают да скинутся, солнце будет бархатным. Еще пять тысяч лет — будь спокоен! И я понял, что у Педро нет сомнений — захочет и проживет пятьдесят веков, как неделю на Карибах.

Тулуп в тулуме Перед городскими воротами сидели голые мексиканские собаки. Я почесал одной за ухом. Температура у нее была за сорок, то есть нормальная для голых собачек. Подошли и другие, заранее протягивая уши. Им нравился процесс чесания. Поощряя его, они заглядывали мне в. Тогда-то я и понял — они знают, где зарыт сундучок атлантов. Эти голые собачки — потомки тех, что спаслись при крушении Атлантиды. Когда меня осенила эта мысль, собаки дружно закивали головами, и температура их достигла невероятных высот.

Несколько туристов взвизгнули, обжегшись. В Мексике этим собакам нечего делать. Так, лоботрясничать на улицах. Зато на своей потонувшей родине они верой и правдой служили хозяевам. Представьте, на атлантической улице поземка. Задувает в прорехи каменного дворца. Атлантические детишки хлюпают носами, кутаясь в овчинные тулупы. Тогда папаша загоняет в комнату свору голых собак. Сразу становится теплее, но все еще промозгло.

Папа, мама и дети дружно чешут собакам уши. Через пять минут во дворце жара, хоть парься! И тулупы не нужны… Да, более чистого отопления не сыскать! Голые собаки провожали нас, пока мы гуляли по городу. Построенный тысячи лет назад, Тулум был торговым портом. Его окружали крепкие стены, за которыми жили священники, математики, астрономы, архитекторы, инженеры. Отсюда майя приветствовали рождение солнца. Я не сердился на. Такого покоя, такой небесной благодати не ощущал я прежде ни в каком другом городе.

Здесь с нами голые собаки ходят, а там — полуголые телки. Солнечные ветры насквозь продували Тулум. Казалось, поставь только парус, и город храмов и пирамид сию секунду выйдет в открытое море. Парус, наполнившись солнечным магнетическим ветром, поднимет Тулум в заоблачные дали, перенесет во времени, и мы наконец-то увидим, где атланты закопали сундук. Пете, судя по всему, солнечный ветер здорово надул голову.

Надев маску с ластами, он битых два часа гонялся за рыбкой по имени Желтый Гамлет. Тишайшие воды тулумского пляжа то и дело содрогались от Петиного неистовства. Он выкидывал немыслимые пируэты — выставлял на поверхность то одну ногу, то другую, то вообще непонятно. Это было куда серьезнее фигурного плавания. Это была брачная пляска сумасшедшей морской коровы! Подрастратив энергию, придуревший Петя выполз на песок.

Но не прошло и минуты, как он подпрыгнул — солнечный ветер вновь напитал. По стертым просторным ступенькам, держась за толстую цепь, протянутую с вершины до подножия пирамиды, Петя полез вверх. Я задержался внизу, вспомнив родное Лукоморье. И относительно ученый кот… И видения, и чудеса, и брег, и волны… Избушки, правда, не видать. Но можно, можно было бы срубить здесь пятистенок.

И зажить в тишине и покое среди призраков атлантов и майя, в компании голых собачек. Пока я предавался мечтам, Петя уже был на макушке пирамиды. Какие-то восходящие потоки обволакивали его и, казалось, он парит над вершиной, над морем, над полуостровом Юкатан. Ему там было здорово, как, впрочем, и повсюду! Он сделал стойку на голове. Вокруг пирамиды собирались туристы. Они показывали вверх пальцами и щелкали затворами фотокамер, думая, вероятно, что это ритуальный танец майя, входящий в программу посещения Тулума.

И Петя не заставил себя ждать: К пирамиде уже было не пробиться. Петя вдруг пустился вприсядку, отбрасывая ноги по четырем сторонам света. Это вольное выступление содержало множество диковинных, не виданных ранее элементов, уходивших корнями в слободской и фабрично-заводской фольклоры.

Он заканчивал программу бурно. Я не успевал считать тулупы — двойной, тройной!

Book: Мексиканский для начинающих

Только тут я догадался, что этот танец посвящен Пятому солнцу! Пять роскошных тулупов символизировали пять солнечных эпох. Петя сдержано поклонился и полез вниз по цепи, которая ходуном ходила от грома аплодисментов. Дружно взвыли атлантическими голосами голые собаки. Из-за набежавшего облака удивленно выглянул бог дождя Тлалок, уронив пару восторженных слез. Да, лукоморье, пирамида, пять тулупов, Петя на цепи! Такое остается в памяти до конца жизни.

Испуская, как говорится, последний вздох, увижу я город Тулум, рыбку Гамлета и голых собачек… Что наша жизнь? О том, что было, и о том, чего вовсе не было, но могло. Бог дождя Тлалок разрыдался, как ребенок, глядя сверху на земную суету. Туристы дунули к автобусу, и мы с Петей — к джипу. Я успел на прощание почесать мокрые уши голых собак. Они кивали и подмигивали, мол, возвращайся, мы покажем, где закопан сундук, наполненный мудростью Атлантиды.

Она приходит в свое время. Счастливые часы на острове женщин Только грубый, нечувствительный и, я бы сказал, бессердечный человек назовет этот пляж — песчаным. Это просто какой-то деликатес лежит у вас под ногами и мягко обволакивает, простите, зад, когда вы этого захотите. В общем — упасть и забыться! И в этом забытье, в этот, как говорится, миг бесконечный возникнут перед вами — и пиратские фрегаты Моргана, и пирамиды майя, украшенные каменными крылатыми змеями, и египтяне, приплывавшие когда-то на Юкатан.

Елки-палки, даже древние египтяне, у которых было и свое вполне приличное море, и свои вполне пирамидальные пирамиды, стремились тем не менее на Юкатан, в карибские воды. Нет, я не египтянин, но… Но если бы еще не существовало аэропланов, если бы ни наш родной Черепанов, ни зарубежные братья Уатт не изобрели паровой двигатель, даже в утлой лодчонке, на каком-нибудь захудалом папирусном плоту пустился бы я через Атлантику — в Карибское море, на южную оконечность полуострова Юкатан, где коралловые рифы населены тысячами невероятных рыб.

Они доверчивы, и под водою встречают тебя, как блудного сына, вернувшегося наконец-то по месту изначальной прописки. Эти милые ребята буквально заглядывают в глаза — мол, чего там наверху творится, поведай.

Кстати, я совершенно убежден, если в нашем изрядно отравленном мире и сохранилась парочка русалок, то, конечно, у побережья Канкуна. Не знаю, может, это была легкая подводная дрема, но могу поручиться, что однажды краем глаза увидел-таки небольшую по размерам русалочку — эдак метр пятьдесят с хвостом — плывущую в сторону ислы Мухерес.

Я было припустил за ней, да куда там! Даже попытался что-то крикнуть вслед, но, понятно, кроме пузырей, ничего членораздельного. Скрылась русалочка в бирюзовой водной дали, пронизываемой до самого дна солнечным светом. На другой же день мы с Петей дождались катера и отправились на ислу Мухерес — островок в получасе от побережья.

Но одно название чего стоит — остров Женщин! Любой бы пустился вплавь в самый чудовищный шторм. По дну бы побежал — к острову с таким приветливо-манящим названием. Педро всю дорогу стоял на носу катера, жадно раздувая ноздри. С таким видом, вероятно, Морган вел свои корабли на абордаж. Хорошо, что я о русалке умолчал. Не дожидаясь полной остановки катера, он, так сказать, попрал своими ножищами девственную на первый взгляд землю острова Женщин.

У меня сердце дрогнуло — что же дальше-то будет? Давно уж запах чую! А мне представлялось, что на острове Женщин могут подавать лишь розовые лепестки. Ну в крайнем случае цветы кактуса и спаржу. Но уж омары под чесночным соусом — это слишком! Как-то поблек образ моей русалочки. Петя уже вовсю выламывал омару суставы, разгрызал коралловый панцирь, восклицая что-то, вроде: Все хорошо, когда исполинское!

А еще лучше, когда цены лилипутские! Действительно, омарище был огромным, нежным, сочным. Он быстро отвлекал от сентиментально-поэтических воззрений. Перед его царским вкусом меркла даже бирюза Карибского моря.

Китайские девушки: чем они отличаются от россиянок

Омар заключал в себе, как в пиратском сундучке с драгоценностями, и эту бирюзу, и колкую красоту рифов, и внезапное дыхание полуденного бриза. И все это входило в нас с Петей, проникало и обволакивало, и делало в конце-то концов некоей частью здешнего островного пейзажа.

Неподвижной частью, надо признать. Мы лишь смогли дотащиться до пляжа и сидели у кромки прибоя, подобно двум тупым утесам, на которых вряд ли что-либо когда-либо произрастет.

Правда, надо отдать должное, у Педро произросли кое-какие мысли — простые, впрочем, как бурьян. За одну цену два омара! Все же более внятное название. А то женщин вокруг не видать! Вообще до странности пустынно. Эта мысль как-то мимолетно кольнула мое сердце, да и зарылась в песок. Больно шустрое — уже вечереет! Ну а мы-то с Петей едва двигали ноги по чистому и ровному пляжу, слушая морское придыханье. Неподалеку, почти не складывая крыльев, ныряли в море пеликаны.

Время от времени они собирались подобием журавлиного клина и устремлялись в какие-то дали, намекая однако, что им ни к чему чужие берега, сейчас вернутся. А что, спрашивается, нужно человеку, более или менее вольному, как пеликан?

Только небольшой домик на берегу Карибского моря. Сидеть в тишине и умиротворенности, глядеть на легкий прибой, ожидая очередного счастливого часа. Кто из простых смертных может сказать, что в течение его жизни каждый Божий день он имел хотя бы один счастливый час? Я не знаю такого человека. Но вот на острове Женщин, плавно переходя из ресторана в ресторан, возможно, пожалуй, набрать до десяти таких счастливых часов за сутки.

В это просто трудно поверить — десять абсолютно счастливых часов! Рыбу, что ли, ловит? Нет, человек на стуле у кромки воды не имел рыболовных признаков. Он просто сидел на стуле. Это выяснялось по мере приближения. Как-то неловко стало — одно дело подойти к человеку, ловящему рыбу, и совсем другое — к просто так сидящему на стуле, на берегу безлюдного острова Женщин. Еще куда бы ни шло, если б человек на стуле оказался женщиной — тут легче найти тему для разговора.

Но нет, со всей очевидностью, это был мужик. И он просто сидел на стуле, неотрывно глядя в море, будто поджидал золотую рыбку. Когда мы подошли, человек оторвался от моря и сказал: Человек пожал плечами, не поднимаясь, впрочем, со стула. Мы почувствовали, стоя рядом на песке, некоторую неловкость, как на приеме у государственного чиновника.

Мы даже присели на теплый закатный песок, но тогда с полной очевидностью выходило, что человек на стуле смотрит на нас сверху. Это, конечно, ущемляло, и Петя приподнялся на корточки. Удлиненный его торс достиг уровня человека на стуле. Но разговор-то все равно не клеился. Глядя в морские просторы, мы помолчали, но видно было, что Петя пребывает в чрезвычайном напряжении, намереваясь, во что бы то ни стало, склеить этот разговор. Доброжелательно, но коротко обрубал он Петины попытки.

Снова установилась прочная островная тишина. И вдруг человек на стуле сказал по-русски: И тут же мы услыхали легкие песчаные шаги. Со стороны прибрежных пальм и прямо из моря, не нарушая его безмятежности, к нам направлялись девушки в набедренных повязках с тростниковыми подносами, на которых были вино и фрукты.

Петя ахнул и взмахнул руками, как пеликан перед броском в пучину. А человек наконец-то приподнялся со стула. Кивнул и растворился в скоропостижных сумерках. За ним последовали и девушки, оставив вино и фрукты на белом-белом песке, вобравшем за день все солнце мира, а теперь наполнявшемся тьмой. А вино и фрукты — чего еще желать на ужин? Что-то в нем было разбойничье-разнузданное. В длинных черных трусах, с плюмажем из павлиньих перьев на голове прогуливался этот Бродя средь зеленых ветвистых кактусов.

Всем своим незамысловатым, плюмажно-трусочным, так сказать, видом Бродя символизировал единение двух культур. В нем самым странным образом сочетались русская изба и пирамида Солнца.

Там-там — это барабан судьбы! Не знаешь ты древних ритуалов. Да и возможно ли в ранний предрассветный час знать какие-то ритуалы? Даже слово это было Пете мало знакомо. Затем задумчиво и долго огляделся.

Петя был совершенно растерян и не мог ответить на этот простой вопрос. Этим коротким движением носа Бродя как бы вобрал в себя всю контурно-энергетическую информацию, содержащуюся в карте. Он смел границы прибалтийских и закавказских республик и, кажется, охристианил мусульманский восток. И Петин организм, истомленный ранним предрассветным часом, принял эту чарку так благодарно, как только может новорожденный принять материнское молоко.

И пока от этого внезапного дара он пребывал в некотором блаженном изумлении, Бродя совершил древний майский ритуал.

Нет, он не дал ни манго, ни папайу, ни мамайу, ни авокадо. Все было куда проще, натуральней. Педро уж было потянулся к контурной карте, но Бродя в мгновение ока прокрутил его трижды вокруг оси, а затем постучал пустой чаркой по голове, в которой тут же, несмотря на ранний предрассветный час, взошло яркое солнце. Это древний, незапамятных времен обычай!

Знаешь, майя были так добры и гуманны. Вот, говорят, имели место человеческие жертвоприношения. И поверь, всегда была куча добровольцев. Педро представил, как толпятся люди перед жертвенным алтарем, сверяя чернильные номера на ладонях. Только глоток текилы, и голова твоя живет вечностью, солидаризируясь с твоею же душой и пролетариями всех стран над гнездом кукушки.

Только после глотка текилы начинается путь познания. Говорят, кактус агава, из которого делают, нет, лучше сказать, добывают текилу, был доставлен в доисторические времена на нашу грешную уже землю прямехонько с умершей сожженной солнцем планеты Меркурий. Почему, спрашивается, так много летающих тарелок на древней земле майя?

Чего им тут, собственно, делать? Не учиться же уму-разуму у нынешних мексиканцев! Последние научные изыскания говорят о том, что пришельцы запасаются текилой. Жить не могут без ее энергии. К тому же есть гипотеза, что и тарелки их действуют в основном на этом дивном горючем.

Фейерверк волшебства - Владимир Долохов

Разве мог бы он родиться в Петином сознании без текилы. Ну да ладно, оставим их в покое — пусть себе гуляют в черных трусах и павлиньих перьях среди ветвистых кактусов агавы, совершая время от времени известный уже ритуал. Я хочу сказать другое. Мысль моя, как никогда, свежа и плодотворна. И я чувствую, как из бренного моего организма текила выводит вредные вещества. О, много их накопилось за годы жизни!